Глава 5 - Высший принцип

Материал из Даосская Библиотеки
Перейти к: навигация, поиск

К оглавлению трактата

Содержание

Баопу-цзы сказал: «Утонченно-таинственное трудно познать, а сомневающихся в существовании его — множество. Но разве моя проницательность превосходит способности разума простых людей?! У меня есть определенное особое разумение, подобное тому, каким обладает аист, знающий, когда наступает полночь, или ласточка, знающая циклические знаки «у» и «цзи»[1], но это не означает, что я превосхожу других в прочих отношениях. Среди форм знания есть и знание того, что продление жизни можно обрести, а также и того, что бессмертные не являются живыми существами особого вида.

Что же касается тайны Дао-Пути, то его нельзя до конца описать в книгах и недостаточно слов, чтобы приблизиться к нему. Гэнсан натер себе мозоли, а Вэнь-цзы[2] долго и усердно трудился, чтобы обрести великое наставление, — вот на что похоже стремление к нему. Ведь среди круглоголовых[3], поглощающих пневму, нет таких, которые не радовались бы жизни и не страшились бы смерти. Слава и власть одурманивают их разум; белые лица и гладкая, словно нефрит, кожа чаруют их зрение; чистые мелодии тона шан и текучие звуки тона чи портят их слух: любовь, ненависть, выгода, опасность тревожат покой их духов[4] и вредят им; почести и награды сковывают их тела — все эти состояния не зовешь, а они приходят, не учишься им, а знаешь их в совершенстве. Люди, находящиеся под властью всего этого, не предназначены к обретению бессмертия: они исчерпывают принцип и остаются привержены только таким ценностям. Лишь если их сознание резко изменится и они проникнут за пределы повседневных дел, то смогут заглянуть в чистое зеркало града сокровенной безбрежности. Если же они не осознают родственную связь имен и тел и не станут сокрушаться по поводу молниеносной быстротечности жизни, то разве смогут они отказаться от стремления к выгоде, отбросить скупость и алчность, отвести взгляд от близких к ним объектов влечений и начать совершенствоваться в обретении труднодостижимых заслуг в области удаленного?

Ведь наличие рождается из отсутствия, а телесная форма устанавливается, следуя за духом. Наличие — дворец отсутствия. Тело — жилище духа. Поэтому их связь можно уяснить себе с помощью образа плотины: когда плотина разрушается, то и воды в запруде не остается. Или с помощью образа свечи: когда воск истаял, то и огонь уже не горит. Когда тело утруждается, то дух рассеивается. Когда пневма исчерпывается, тогда жизнь заканчивается. Когда корень засыхает, то и ветви никнут, а если это так, то и дерево навсегда перестает зеленеть. Когда пневма терпит ущерб, а желания торжествуют, тогда энергетическая одухотворенность отделяется от тела. Ведь ушедшее никогда не возвращается, а увядшее навсегда лишается принципа жизни. Обретший Дао-Путь муж искренне печалится об этом. Но не то же ли самое — пренебрегать стеной, но ценить тень, которую она дает?

Поэтому пестующие природную сущность в горных лесах пренебрегают устремившими свои помыслы к заурядному, считают высокое положение и должности бородавками и прыщами и приравнивают все сущее по ценности к крылышкам цикады. Так неужели они без причины усиленно обнаруживают свое пренебрежение к мирским делам? Всесторонне и искренне рассмотрев эти дела, они попросту отбросили их как достойные лишь забвения. Поэтому они удалились от людских жилищ, поселились в уединении, скрыли свою драконью чешую и спрятали свое изящество, подавили стремление своих очей глядеть на желаемое, отвернулись от светозарных обличий, отвергли само стремление слушать прекрасные звуки и отказались от смущающей дух музыки, омыли свое сокровенное зерцало[5], сберегли свое женственное и объяли Одно, сосредоточили свою пневму и достигли мягкости[6], подавили страсти и обрели покой и первозданную чистоту, оставили ложные чувства радости и скорби. Вовне они обрели умение не различать славу и позор[7]. Выплеснули тлетворный яд хватания за полноту жизни, положили конец многословию в осевой пружине[8] и отвернулись от слушания, обретя при этом всеохватный слух. Внутри они посмотрели в себя и узрели незапятнанность, выпестовали корни одухотворенности, вращая их на таинственном гончарном круге[9], отсекли соблазны, проистекающие из соприкосновения с вещами, уничтожили все мелочные поступки, научились управлять удовольствиями и влечениями и, действуя только посредством недеяния, они стали всецело следовать Небесному Принципу, — вот и все.

Тогда они смогли вдыхать и выдыхать драгоценные цветы, омывать свой дух в Великой Чистоте[10], снаружи отвергнуть влияние пяти светозарных[11], а внутри соблюсти «девять эссенций»[12]. Они укрепили «нефритовый замок» у «врат жизненности»[13], смогли зачать Полярную звезду в «желтом дворе»[14], ввести три света в «ясный зал»[15], взлететь к Первозданному Началу, дабы переплавить свое тело. Они вводили «одухотворенный раствор» в «золотую запруду»[16], начав гонки седыми, а закончив их черноволосыми. Они сгустили источник чистой влаги в «киноварном поле»[17], ввезли жемчуг, добытый в морской пучине, в пять городов[18], развели пылающий огонь под драгоценным треножником[19], созвали пестрых птиц петь им и использовали колосья чудесных цветов для замешивания теста. Небесный олень выплевывал для них драгоценные каменья, свою энергию они поселили в «вишнево-красном дворце»[20], погрузили девять светов в пещерную таинственность[21]. Густеют облака в синеве и обкладывают все небо, глубоко они вошли в длинную ложбину и связали между собой все каналы[22], они попрали триграммы «небо» и «водоем»[23], вызвали божества шести знаков «дин»[24], воссели и возлегли в пурпурных покоях, вдыхая и выдыхая золотые соцветия и созерцая блеск и сияние осенних грибов, киноварно-красные цветы и зимородкового цвета стебли. Хрустальная драгоценность стала их мазью, которой они умащаются и натираются при омовениях[25]. Для них исчезает голод и прекращается жажда, все множество болезней не может даже слегка проявиться. Они беззаботно странствуют в сфере «у-сы»[26], их питание гармонично, их питье уравновешено. Они овладели своими небесными душами-хунь и способны управлять своими земными душами-по, их кости наполнены мозгом, их тела легки. Поэтому они смогли оседлать ветры и облака, чтобы парить в небесном просторе, странствовать в колеснице Хаоса и жить вечно!

Большие деревянные балки не прибавляют сами по себе чи толщины за время, измеряемое часами. Вода, текущая из горных пещер, не проникает в искусственные водоемы. Испугавшиеся сообщенного выше не смогут поверить в него, поверившие не смогут осуществить его, а осуществляющие не смогут довести это дело до конца. Ведь обретшие такое совершенство весьма редки и удалены от мира, а не достигшие успеха на этом поприще чрезвычайно многочисленны и всем хорошо видны. Мирские люди не могут встретиться с сокрывшимися, но могут легко познакомиться с этими явными для всех. Поэтому-то они в результате и говорят, что в Поднебесной нет никакого пути бессмертных».

Баопу-цзы сказал: «Если защита плотины крепка, вода не прорвется наружу. Если масла много, огонь не утратит своей яркости. Драгоценный меч Драконова Источника[27] постоянно остер, ибо им ничего не режут; топор дровосека быстро тупится из-за ежедневного использования; скрытый от солнца снег лежит, не тая, все лето, потому что к нему не проникает тепло; сохраняемый лед не растает, поскольку его держат глубоко под землей; занавешенное даже тончайшим шелковым покрывалом зеркало не будет отражать образы; сорная трава под снежным покровом переживает зиму.

Серая глина легко меняет свою форму, однако, обожженная гончаром, она становится столь же долговечной, что и два ряда проявления[28].

Дуб, будучи деревом, легко гибнет. Но если сжечь его и превратить в уголь, то его древесина не сгниет и за миллионы лет.

Домашние свиньи долго живут, потому что о них хорошо заботятся, а скаковые кони гибнут рано из-за того, что их утруждают бегом по горным тропам.

Насекомые в холодных землях не наделены долголетием, а леса в теплых южных землях постоянно цветут и зеленеют.

Растения, овеянные дыханием смерти, гибнут от льда и инея, но когда устанавливается солнечная погода, они вновь расцветают и пышно разрастаются.

Хотя все существа образуют один род, причины их расцвета и гибели совершенно различны. Можно ли поэтому утверждать, что осень всегда полагает предел сбору урожая, а зима всегда обеспечивает сохранение сущего? Но укрепление жизненности человека, сроки его жизни и смерти, совсем не то, что прекращение роста растений зимой, а принцип продления жизни и ее пестования совсем не то, что оживание растений с приходом тепла. Почему же тогда принцип вечного видения не должен быть иным?

Но мирские люди зашорены и близоруки. Они считают путь бессмертных пустым и ложным и называют учение Хуан-ди и Лао-цзы одной болтовней. Разве это не прискорбно?!

Ведь глупцы в своем невежестве не верят ни в лекарственные отвары, ни в прижигания сигарами из полыни. Так стоит ли говорить о более глубоких вещах? Все профаны твердят, что поскольку Юй Фу, Бянь Цюэ, Хэ, Хуань, Цан-гун и им подобные[29], хорошо умевшие излечивать болезни, сами умерли, то и все их искусство пусто и никчемно. И еще они говорят, что хотя богатые люди имеют возможность пользоваться услугами врачей и их искусством, они, тем не менее, не отличаются особым долголетием, а, значит, срок жизни определяется исключительно природой. Требовать от рассуждающих так людей, чтобы они поверили в святых-бессмертных, это все равно, что надеяться, что буйвол залезет на дерево, а лошадь полетит, словно птица».

Баопу-цзы сказал: «Пилюли малой киновари, призывающие небесные души-хунь[30] и вызывающие трех посланников, снадобья пяти цветений и восьми минералов — даже эти самые малые и ничтожные лекарства, если их положить в талый лед или пустить плавать по поверхности воды, смогут уничтожить демонические наваждения, защитить от тигров и леопардов, пресечь концентрацию отрицательной энергии в хранилищах и покоях тела, изгнать двух духов-шу[31] из области сердца, воскресить только что опочивших и вернуть испуганные небесные души-хунь, покинувшие тело. И если даже самые примитивные снадобья способны воскресить умершего, что уж говорить о действенности высших снадобий! Неужели же с их помощью нельзя продлить жизнь до бесконечности и стать бессмертным?

Юэ-жэнь спас принца Го[32] после его кончины, а знахарь из гуннов оживил Су У[33] после того, как его дыхание уже оборвалось. Чуньюй[34] мог вскрыть череп и поправить мозг. Юань Хуа[35] умел вскрыть живот и прочистить желудок, Вэнь Чжи[36] брался излечить тревоги и беспокойства, а Чжунцзин[37] проникал в грудь пациента, чтобы вложить внутрь красную облатку. Если даже жалкие методы этих медиков приводили к таким результатам, то почему же следует думать, что нельзя достичь цели на пути святых-бессмертных?

Ведь смерть человека наступает от некоего недостатка: или от старости, или от вреда, причиняемого множеством болезней, или от внутренних ядов, или от воздействия дурной пневмы, или от ветра и холода. Поэтому и существуют приемы и методы гимнастики дао инь, регуляции пневмы, возвращения семени для питания мозга[38] и диетические предписания, а также нормы чередования покоя и деятельности, приема снадобий, духовного думания[39] и блюдения Одного[40], исполнения обетов и следования запретам Неба, ношения амулетов и их оттисков на поясах, а также предписания удаления от всего, что может нанести вред жизни. Если полностью выполнять все эти правила, то можно чрезвычайно отсрочить приход тех шести зол[41].

Ныне медики умеют делать пилюли, прочищающие почки, отвары из краснотала, улучшающие проходимость пяти каналов[42] и укрепляющие костную систему, а также супы из желтого тысячелистника, укрепляющие здоровье. У тех, кто принимает эти снадобья, внешность всегда цветущая, а комплекция упитанная. Используя такие обычные растения, как лаковое дерево (листья) и свекла (ее зеленые части), Фань А[43] достиг двухсотлетнего возраста и его слух и зрение оставались острыми и чуткими, так что он мог без труда держать в руках акупунктурную иглу, чтобы лечить болезни других людей. А он жил в недавнее время, и его жизнь описана достойными и талантливыми историками».

Еще сказал: «Некто У Пу получил от Хуа То его метод «игры пяти зверей»[44] и, заменяя им гимнастику дао инь, прожил более ста лет. Но если даже самые жалкие из медицинских методов могут принести такую пользу, что уж говорить о наиболее тайных и утонченных из них?

Ныне заурядные люди говорят, что не может быть такого, чтобы применение личжуна и сышунь[45] могло спасти от холеры, применение белокопытника (чумного корня) и астры могло бы излечить кашель, камышовый тростник и мужской папоротник убивали бы пятерых гадов, дангуй и пион лечили бы судороги, циньский каучук и дягиль уничтожали бы восемь ветров, благовонный аир и сушеный имбирь исцеляли бы ревматизм, повилика и пунун служили бы общеукрепляющими средствами, ганьсуй и быльник лечили об от мокроты и несварения желудка, гуалоу и горечавка исцеляли бы диабет, пастушья сумка и лакрица спасали бы от всех ядов, лужу и «возрастающий жар» предотвращали бы кровотечения при любых ранениях, а эфедра и «большая синева» были бы основными средствами при лечении тифа. Итак, ничего этого заурядные люди не признают. Вместо этого они предпочитают молиться о счастье и гадать, перебирая стебли тысячелистника, осведомляясь о своей судьбе. Они не верят успехам, которых достигли в лечении болезней замечательные врачи, но охотно прибегают к знахарским услугам шаманов и шаманок. И поэтому уж совсем бессмысленно говорить им о том, что при помощи золотого раствора и перегнанной киновари можно спастись от мира, а при помощи грибов и соцветий можно продлить годы своей жизни.

Некогда Чжан Лян[46], имевший титул Лю-хоу, создавал чудесные и необычные планы. Среди людей его поколения не было равных ему по мудрости и рассудительности, не говоря уж о жалких людишках нашего времени. И тем не менее он утверждал, что бессмертие может быть обретено. Хотя по своему уму и прозорливости он ничуть не уступал другим людям своей эпохи, Чжан Лян заявил, что отказывается от всех мирских дел и следует только по стопам Чисун-цзы[47]. После этого он в течение года практиковал гимнастику дао инь, воздерживался от употребления в пищу злаков, стремясь овладеть методом того, как сделать тело легким и способным к полету. Однако в это время он был обременен делами императрицы Люй-хоу[48], принудившей его разработать план в пользу интересов принца Аня, и поэтому не смог завершить свою практику; ему ничего не оставалось, как разработать план приглашения четырех мудрых старцев[49]. Все произошло именно так, как он предвидел, и поэтому Люй-хоу осыпала Чжан Ляна милостями, побуждая и заставляя его даже есть против воли, из-за чего ему и не удалось добиться окончательных успехов в практике названного выше метода.

В «Тайных записях» Кун Аньго[50] говорится, что Чжан Лян получил метод обретения бессмертия Хуанши-гуна, Господина Желтого Камня, поскольку он интересовался отнюдь не только приемами военного искусства. Кроме того, четыре мудрых старца, первоучители Чжан Ляна, господин Лу Ли, господин Ци Ли и другие, — все они были бессмертными. От них Чжан Лян получил разные божественные способы, и хотя и был принуждаем императрицей Люй-хоу есть и пить, в конце концов он все-таки стал активно практиковать методы пути бессмертных и тайно спасся от мира, однако мирские люди ничего об этом не узнали, будучи уверены, что он просто умер. Но если верить словам Кун Аньго, то Чжан Лян стал бессмертным.

Кроме того, при династии Хань был еще министр Чжан Цан[51], он овладел одним малым искусством, благодаря которому прожил сто восемьдесят лет. Этот способ заключался в том, что он пил молоко от своих жен. Если уж Чжан Цан с помощью такого жалкого метода сумел в три раза превзойти срок обычной человеческой жизни, то что уж говорить о том, что более тайные и утонченные искусства могут гораздо эффективнее продлить жизнь. Не так ли? Об этом сообщается прямо в «Истории Хань», а значит, это не пустые слова».

Баопу-цзы сказал: «Хотя вкушение снадобий и является основой продления жизни, можно одновременно с этим заниматься и регуляцией пневмы. Тогда польза от практики сильно возрастет. Если же нет возможности достать снадобья, тогда достаточно заниматься только регуляцией пневмы. Такие занятия, если исчерпать их до конца, продлят жизнь на несколько сот лет. Хорошо вкупе с этим знать и искусство «внутренних покоев»[52], поскольку не знающие искусства инь и ян часто страдают от истощения сил и им бывает трудно восполнить свои силы только посредством регуляции пневмы.

Ведь человек находится в пневме точно так же, как и пневма находится в человеке. Начиная с Неба и Земли и кончая мириадами существ, нет ничего, что не было бы порождением пневмы. Хорошо умеющий регулировать пневму внутри может пестовать свое тело, а снаружи — уничтожать всякое грозящее ему зло. Вот что все люди хотя и используют каждый день, но сути чего они совсем не знают.

В царствах У и Юэ[53] существовали способы запретительных заклинаний, очевидная полезность которых основана на том, что при их применении используется много пневмы, и все.

Знающий эти способы может войти в дом, где свирепствует мор, лечь на одну постель с больным и при этом не заразиться. И если за ним идет толпа в несколько десятков человек, он также может ничего не бояться. Именно благодаря использованию пневмы можно посредством молений предотвращать стихийные бедствия.

Случается, что на людей нападают злобные бесовские горные оборотни. Они бросают в людей черепицу и камни, а порой поджигают людские жилища. Иногда можно видеть их тела, бродящие туда-сюда, а иногда слышны только звуки их голосов. Но хорошо владеющий запретительными заклинаниями может посредством пневмы покончить с оборотнями и пресечь их наваждения. Вот как посредством пневмы можно положить конец действиям демонов и духов.

В горах часто встречаются долины, полные ядовитых змей и других гадов. Когда обычные люди проходят через такие места, никогда не обходится без того, чтобы кто-нибудь из них не оказался укушенным. Однако хорошо владеющий запретительными заклинаниями может посредством пневмы изгнать гадов на расстояние в несколько ли. Тогда спутники такого человека смогут пройти через опасные места невредимыми. Точно так же можно использовать запретительные заклинания против тигров, леопардов, змей и жалящих пчел — при их применении те скроются и не смогут причинить никакого вреда.

При помощи пневмы можно останавливать кровотечения при ранениях! Кровь сразу же тогда перестает течь. Такие же заклинания можно применять для сращивания сломанных костей и порванных сухожилий. При помощи пневмы можно заговорить острый клинок так, что по нему пройдешь босыми ногами и не поранишься, а лезвие даже не вонзится в ступню такого человека. Если некто будет укушен гадюкой или иной змеей, то применение заклинательной пневмы сразу же остановит действие яда.

В недалеком прошлом Цзо Цы и Чжао Мин[54] посредством пневмы заговаривали воду, и вода отступала от них на один-два чжана[55]. Кроме того, они разводили огонь, чтобы приготовить себе еду, прямо в тростниковой хижине, но хижина не загоралась. Они также вогнали в доску большой гвоздь на глубину в семь-восемь цуней, а потом дунули на него пневмой — гвоздь сразу же дернулся и вышел обратно. Они также заговорили кипящую воду при помощи пневмы, а потом бросили в нее сотню монет и попросили некоего человека опустить руку в кипяток и достать деньги. На руке не появилось ни малейшего следа ожога. Потом они вынесли заговоренную воду на улицу. Несмотря на сильный мороз, она так и не замерзла. Они могли заговорить готовящуюся в селении пищу, и сколько бы тогда пища ни варилась, она оставалась сырой. Кроме этого, они заговаривали собак, и собаки не могли лаять.

Некогда царство У послало генерала Хэ[56] покарать горных разбойников. Среди разбойников был один хорошо владевший методами запретительных заклинаний. И вот всякий раз, как войска собирались применить оружие, он воздействовал на них, и солдаты не могли вынуть мечи из ножен, а стрелы, не достигнув цели, возвращались обратно. Генерал Хэ был человеком великой мудрости и таланта. Он сказал: «Я слышал, что можно наложить заклятие на клинки оружия и на яд ядовитых тварей, но если нет ни вещи, наделенной клинком, ни твари, выделяющей яд, то заклятие наложить нельзя. Поэтому тот, кто может наложить заклятие на наше оружие, не сможет заклясть то, что не имеет клинка». Тогда он велел заготовить много палок из крепкого дерева, отобрал пять тысяч наиболее сильных и выносливых бойцов в качестве авангарда и повел их на горных разбойников. Разбойники полностью полагались на своего заклинателя и совсем не были готовы к этой атаке. Регулярные войска напали на них, будучи вооруженными только палками, в результате чего разбойники потерпели сокрушительное поражение — заклятия больше не действовали. В результате убитые исчислялись десятками тысяч.

Ведь пневма исходит из тела, и если можно, используя ее, достичь таких результатов, то как же усомниться в том, что благодаря пневме можно отказаться от злаков и лечить болезни, продлить годы жизни и выпестовать природную сущность?

Чжунчан Гун-ли был мужем выдающихся способностей. Он написал «Речи о процветании»[57]. Там говорится следующее: «Пока я не начал заниматься этим, я не верил в это, но как только я стал заниматься, сразу понял, что все это так и есть. Хотя этот способ пестования природной сущности исключительно прост, я сначала не мог практиковать его. Не потому ли это, что мое сердце металось, порабощенное мирскими обязанностями, а мысли были привязаны к человеческим делам? И другие люди не могут делать это по причине тех же самых волнений, что были и у меня».

Некогда жил мудрый учитель, который знал путь бессмертия. Яньский государь послал одного человека учиться у него, но тот не успел выучиться, поскольку учитель умер. Яньский государь рассердился на своего посланца и задумал казнить его. Но один подданный стал критиковать государя, говоря: «Нет горя большего, чем смерть, и нет ничего более ценного, чем жизнь. Тот человек умер и не смог сохранить свою жизнь. Как же он в таком случае мог бы сделать бессмертным ваше величество?» Тогда государь не стал казнить посланца. Слова этого критикующего подданного — прекрасный образец красноречия. Тем не менее если тот способ обретения бессмертия был похож на методы регуляции пневмы, о которых слышал я, то смерть учителя еще вовсе не означала, что он не знал пути бессмертия. Он умер лишь потому, что не смог отбросить мирские дела и начать заниматься практикой. Хотя он и знал этот способ, однако не получил от него никакой пользы, вот и все, а вовсе не потому, что вообще нет никаких способов обретения бессмертия. И еще он говорил: «В уезде Мисянь провинции Хэнань жил некий Бу Чэн, который долго изучал даосские канонические тексты и наконец покинул свою семью. Вначале он лишь слегка приподнимался над землей, уходя все выше и выше с каждой попыткой, пока не вступил в облака и не скрылся из виду. Это как раз и называют умением летать и делать тело легким или — подниматься на небо средь бела дня. Это высшее искусство бессмертных».

Чэнь Юань-фан и Хань Юань-чжан[58] — выдающиеся мужи из Инчуаня, места, расположенного недалеко от Мисяня. Эти господа верят, что в Поднебесной есть бессмертные, поскольку их отцы и деды собственными глазами видели, как Бу Чэн восходил на небо. И это еще одно подтверждение того, что бессмертные поистине существуют».

Перевод

Торчинов Е.А.

Примечания

  1. Имеется в виду место из «Мо-цзы» (гл. 19), где говорится, что аист кричит, когда наступает полночь.
    Знаки «у» и «цзи» — циклические знаки, обозначающие середину (пятый и шестой дни) традиционной китайской декады, а также полдень. Согласно древнему поверью, в дни «у цзи» ласточки не носят глину для строительства своих гнезд.
  2. Гэнсан и Вэнь-цзы — согласно традиции, ученики Лао-цзы.
    Гэнсан несколько раз упоминается в «Чжуан-цзы», а Вэнь-цзы приписывается авторство одноименного текста (в девяти главах), упоминаемого впервые в «Трактате об изящной словесности» («И вэнь чжи») «Истории Хань» (I в. н. э.).
  3. Круглоголовые (юань шоу) — имеются в виду все живые существа.
  4. Духи (шэнь) — имеются в виду духи, контролирующие, согласно ряду даосских текстов, жизнедеятельность различных органов человеческого тела.
  5. Сокровенное зерцало (сюань лань) — имеется в виду сердце-сознание (синь). Образ восходит к «Дао-дэ цзину» (10).
  6. Ср. «Дао-дэ цзин» (10).
  7. Образы из «Дао-дэ цзина» (13), рассматривающего славу и позор как состояния, имеющие единое следствие — страх.
  8. Осевая пружина (шу цзи) — здесь имеется в виду стержень личности, основа человеческого существа. В даосских текстах иероглифы шу и цзи также часто употребляются для обозначения Дао.
  9. Таинственный гончарный круг (мин цзюнь) — образ, восходящий к «Чжуан-цзы», где он обозначает Дао как порождающее и формирующее начало сущего. Согласно комментариям к «Канону внутреннего обозрения «желтого двора»» («Хуан тин нэй цзин цзин»), под «корнем одухотворенности» (лин гэнь) следует понимать или корень языка, или духовную основу, пребывающую в центре «нивань» верхнего «киноварного поля» (дань тянь) — головного мозга. Таким образом, метафоры Гэ Хуна имеют физиологическое наполнение в контексте даосской практики психофизического совершенствования, позднее оформившейся в виде так называемой «внутренней» алхимии (нэй дань).
  10. Великая Чистота (тай цин) — одно из небес даосской космологии.
  11. Пять светозарных (у яо) — пять планет традиционной китайской астрономии.
  12. «Девять эссенций» (цзю цзин) — значение этого термина не совсем ясно. Скорее всего, речь идет о девяти духах важных органов тела.
  13. «Врата жизненности» (мин мэнь) — скорее всего, пуп. В таком случае речь идет о дыхательных упражнениях, предполагающих мысленное направление вдыхаемого воздуха в область пупа во время задержки дыхания. Однако здесь может иметься в виду и сексуальная практика возврата семени для питания мозга (хуань цзин бу нао). В таком случае «врата жизненности» — точка на уретре, на которую нажимают для предотвращения эякуляции («нефритовый замок» — юй яо) и направления семени по позвоночному столбу вверх для питания мозга.
  14. «Желтый двор (хуан тин) — здесь, видимо, глаза, которые предлагается внутренним зрением фокусировать на Полярной звезде для установления связи между ее божеством и его микрокосмическим аналогом в теле даоса.
  15. «Ясный зал» (мин тан) — в даосской терминологии или один из элементов верхнего «киноварного поля» (см. гл. 18 «Баопу-цзы»), или легкие. В последнем случае речь идет о направлении в легкие трех видов пневмы-ци в ходе дыхательных упражнений.
  16. «Золотая запруда» (цзинь лян) — возможно, термин из области даосской сексуальной практики, обозначающий женские половые органы.
  17. Имеется в виду нижнее «киноварное поле» (дань тянь), расположенное немного ниже пупа.
  18. Имеется в виду мысленное направление слюны (очень важной жизненной субстанции, согласно даосским текстам) в пять основных внутренних органов: сердце, почки, легкие, печень и селезенку.
  19. Видимо, имеются в виду дыхательные упражнения и визуализация, предполагавшие восприятие среднего «киноварного поля» (область солнечного сплетения) в качестве треножника, в котором плавятся пневмы под воздействием жара нижнего «киноварного поля» («печь»).
  20. «Вишнево-красный дворец» (цзян гун) — среднее «киноварное поле».
  21. Видимо, речь идет о направлении девяти видов пневмы в область лба («пещерный покой» — дун фан).
  22. Речь идет о том, что жизненная энергия беспрепятственно распространяется по всем каналам-меридианам тела.
  23. Имеются в виду триграммы «И цзина», которые здесь обозначают, видимо, различные типы пневмы.
  24. Шесть знаков «дин» (лю дин) — обозначение группы божеств, называемых по наименованиям циклических знаков. Эти божества играют важную роль в даосской магии.
  25. Слово «хрусталь» здесь выступает в качестве метафоры белизны и сияния.
  26. Характер употребления здесь циклических знаков у и сы не совсем ясен. Общий смысл фразы сводится к идее полной свободы, мира и покоя. Сочетание «беззаботно странствовать» (сясяо) восходит к названию первой главы «Чжуан-цзы», где означает свободное и естественно-спонтанное поведение даосского мудреца.
  27. Меч Драконова Источника (лун цюань) — название легендарного древнего меча, славившегося исключительной остротой. Согласно преданию, был изготовлен мастером Оуян-цзы.
  28. Два ряда проявления (лян и) — силы инь и ян, отрицательное и положительное начала, взаимодействие которых во многом определяет космогонический процесс.
  29. Юй Фу — легендарный врач, живший, согласно традиции, во времена Желтого Императора (Хуан-ди).
    Бянь Цюэ — врач, живший в эпоху Весен и Осеней (Чунь-цю, VIII-VI вв. до н. э.) в царстве Юэ. Его фамильное имя было Цинь.
    Хэ и Хуань — знаменитые врачи царства Цинь эпохи Весен и Осеней.
    Цан-гун (по фамилии Чуньюй) — знаменитый врач эпохи ханьского императора Вэнь-ди (середина II в. до н. э.); известен также как Чуньюй И.
  30. Не исключено, что здесь речь идет о некоем средстве, приводящем в чувство после обморока, поскольку последний мыслился как результат ухода из тела разумных душ-хунь.
  31. Духи-шу — болезнетворные бесы. Впервые упоминаются в «Цзо чжуань» (десятый год Чэн-гуна).
  32. Юэ-жэнь — имеется в виду врач Бянь Цюэ, выведший принца Го из состояния летаргического сна или клинической смерти (см. жизнеописания Бянь Цюэ и Цан-гуна в «Исторических записках» Сыма Цяня).
  33. Су У (ум. ок. 60 г. до н. э.) — выдающийся полководец династии Хань. Длительное время пробыл в плену у гуннов.
  34. Чуньюй — имеется в виду Чуньюй И (Цан-гун). См. коммент. 29.
  35. Юань Хуа — второе имя знаменитого китайского врача Хуа То (рубеж II-III вв. н. э.).
  36. Вэнь Чжи — знаменитый китайский врач, родом из царства Сун (IV в. до н. э.). Был казнен (сварен заживо) циским царем за то, что излечил его эмоциональным потрясением, приведя в ярость.
    См. главу «Высшая преданность» («Чжи чжун») «Весен и осеней господина Люя» («Люй ши чуньцю»).
  37. Чжунцзин — второе имя ханьского врача Чжан Цзи (150-219 гг.).
  38. См. прил. 13.
  39. Духовное думание (сы шэнь) — медитативное созерцание «духов», населяющих организм человека.
  40. Блюдение Одного (шоу и) — название комплекса даосских созерцательных методов, непосредственно предшествующих более поздней «внутренней» алхимии (нэй дань). Блюдение Одного предполагало работу с парафизиологическими центрами тела (дань тянь) и визуализацию различных божеств при установлении их корреляции с внутренними органами человека. Блюдению Одного специально посвящена гл. 18 «Баопу-цзы» «Земная истина» («Ди чжэнь»).
  41. Имеются в виду перечисленные выше причины смерти.
  42. Имеются в виду пять каналов (меридианов) по китайской акупунктуры.
  43. Об этом персонаже ничего выяснить не удалось.
  44. «Игры пяти зверей» (у цинь си) — знаменитый тип даосской гимнастики дао инь, разработанный Хуа То. Комплекс предполагал подражание движениям тигра, оленя, медведя, обезьяны и птицы.
  45. Определить растения, названия которых оставлены нами без перевода или принятого в ботанике современного названия, не удалось.
  46. Чжан Лян (ум. ок. 185 г. до н. э.) — выдающийся политический и военный деятель. В даосской традиции считается мудрецом, посвященным в тайны даосского оккультизма.
  47. Чисун-цзы — даосский бессмертный, один из наиболее популярных персонажей даосского пантеона небожителей-сяней.
  48. Люй-хоу — императрица, вдова основателя династии Хань Лю Бана (Гао-цзу). В 187-180 гг. до н. э. самостоятельно правила империей.
  49. Император Гао-цзу хотел заменить престолонаследника, чему воспротивилась императрица. По ее предложению Чжан Лян уговорил прибыть ко двору четырех старцев, которых очень ценил император и которые прежде отказывались служить новой династии. Старцы высказались в пользу прежнего престолонаследника, чего Чжан Лян и императрица и добивались. Этот эпизод описан Сыма Цянем в жизнеописании Чжан Ляна в «Исторических записках» (раздел «Наследственные дома», гл. 55)
  50. Кун Аньго (II в. до н. э.) — конфуцианский ученый, каноновед, потомок Конфуция. В даосской традиции считалось, что Кун Аньго практиковал даосизм и даже стал бессмертным. Его биография была включена Гэ Хуном в его «Жизнеописания святых-бессмертных» («Шэньсянь чжуань»).
  51. Чжан Цан (ум. 152 г. до н. э.) — крупный государственный деятель эпохи Хань, министр. Длительное время занимался вопросами составления календаря.
  52. Искусство «внутренних покоев» (фанчжун чжи шу) или искусство инь-ян (инь-ян чжи шу) — название даосской сексуальной практики.
  53. Царства У и Юэ — южнокитайские государства древнего Китая.
  54. Цзо Цы и Чжао Мин (Чжао Бан) — знаменитые даосские маги рубежа эпох Хань и Троецарствия (конец II — начало III вв.). Цзо Цы был одним из наставников учителя Гэ Хуна и неоднократно упоминается в «Баопу-цзы».
  55. Чжан — мера длины, для эпохи Гэ Хуна равная около 2,4 м.
  56. Генерал Хэ — Хэ Ци (III в.), генерал царства У.
  57. Чжунчан Гун-ли (или Чжунчан Тун, рубеж II-III вв.) — автор произведения «Чан янь»(«Речи о процветании») в 34 главах (более 100 тысяч иероглифов). Это сочинение было утеряно, но из сохранившихся фрагментов (включены в антологию ханьской прозы Янь Кэцзюня) ясно, что Чжунчан Гун-ли верил в даосские методы обретения бессмертия.
  58. Чэнь Юань-фан и Хань Юань-чжан упоминаются в разделе «Фан ши» («Маги») энциклопедической антологии «Боу-чжи» как талантливые ученые, верившие в бессмертных. Жили они, видимо, в III в.