Глава 6 - Тонкая суть

Материал из Даосская Библиотеки
Перейти к: навигация, поиск

К оглавлению трактата

Содержание

Баопу-цзы сказал: «Я слышал, что тем, кто следует общепринятым взглядам, верят сразу же, не успеют те и рта раскрыть, а идущим иными путями и вершащим необычные дела высказывают сомнения, даже если те убедительно обосновывают свои утверждения. Ведь для живущих в селении с вершок, когда они начинают толковать о ничтожных обывательских делах, все делится на плывущее и тонущее, причем даже в большей степени, чем пух и металл, а также — на белое и черное, вроде рисовой пудры и туши. Но мужи, склонные к сомнениям даже еще в большей степени, не расположены к таким обсуждениям, в особенности если те касаются находящегося за пределами мирских путей и затрагивают проблемы постижения тончайшей сути. В таких случаях эти мужи только громко хохочут. И все это началось очень давно, а отнюдь не в наше время. Если зрение достаточно остро, то даже вещи, скрытые во тьме и мраке, или вещи мельчайшие и тончайшие нетрудно увидеть. Но если зрение слабо, то тогда не увидеть даже заливающие небосвод сиянием солнце и луну или вздымающиеся к облакам горы Суншань и Тайшань.

Глубочайшее знание и уникальное видение сокровенных совершенномудрых Хуан-ди и Лао-цзы открывается в тайных письменах, скрытых в славных горах и в книгах бессмертных, получаемых от божественных людей. Они свободны от пыли и грязи мира, и их стопы направлены к недосягаемым высям небес. Металл и камень не сравнятся с ними в твердости, срок жизни черепах и аистов не сравнится с их долголетием. К сожалению, верующие люди часто лишены письменных текстов, содержащих описания способов практики, кристально чистые и ясные по своей сути. Если практиковать малые способы совершенствования, то и результат будет мал, а если великие, то и польза будет велика. Последователи, имеющие ничтожные взгляды, однако, блюдут только жалкие методы; они знают только сладость чая и диких трав[1], но не знают сладости сахара и меда, пьянеют от слабой браги и не ценят изысканных вин. Они знают, как любить жизнь, но не знают, что существует путь пестования жизни. Они знают, как бояться смерти, но не верят, что существует способ обретения бессмертия. Знают, как много болезней возникает из-за неумеренности в еде и питье, но не могут соразмерить количество жирного и сладкого, попадающего к ним в рот. Знают о разрушительных последствиях излишеств в области чувств, но не знают, сколько губительного содержится в том, чего они желают. Хотя я и могу говорить о том, что состояние святого-бессмертного можно обрести, разве могу я заставить кого-нибудь поверить в это?»

Некто спросил: «Ваше собственное тело не имеет никаких признаков превосходства перед телами других людей. Его не покрывают странные волосы, да и возраст ваш отнюдь не тот же, что у долголетних Ань Ци-шэна или Пэн-цзу. Ваши глаза никогда не видели святых-бессмертных, а ваши уши никогда не слышали звуков их чудесных голосов. Откуда же вы знаете, что продления жизни можно достичь и что существуют доказательства того, что природную сущность можно выпестовать? Вы также не даете понять, что вы обрели постижение Сокровенного и Тайного в своем сердце или что вы в себе самом обрели зерцало волшебного видения. Ведь вашей одежды недостаточно, чтобы укрыть ваше тело, а ваших средств не хватает, чтобы жить безмятежно изо дня в день, а вы говорите об искусствах, которые мог бы практиковать только Тао Чжу, и о планах, которые мог бы разработать только И Дунь[2]. И потому абсолютно правы те, кто усмехается, услышав ваши рассуждения. Вы больны и недужны, а говорите о сущности искусства врачей Хэ и Цюэ. Вы неоднократно сбегали на север[3], а беретесь судить о расчетах Сунь-цзы и У Ци[4]. И если люди не верят вам, то это только потому, что сами вы не показываете никаких личных достижений».

Я сказал в ответ: «Ведь личинка длиной в цунь, плавающая в луже воды, не знает, что в Поднебесной есть просторы четырех морей. А червяк, живущий в плоде, заявит, что весь мир восьми пределов сводится к этому плоду. Если этих существ спросить о мире, то они ответят, что нет ни безграничных просторов океана, ни необъятности вселенной. Для них все это лишь пустые слова, не заслуживающие никакого доверия. Если бы в моих глазах были квадратные зрачки, или прямо на макушке головы росли бы длинные острые уши, или я носился бы в небесном пространстве, управляя драконами, или если бы я взмывал ввысь на молнии, создавая волшебное сияние — то разве могли бы вы взять да и начать опровергать меня? Ведь увидев меня в таком облике, вы бы закричали, что я существо типа небесных божеств или земных духов, и вам не пришло бы даже в голову сказать, что я достиг этого благодаря обучению. Конечно, осознав первым эти истины, я смогу повести к их реализации других единомышленников, но разве смогу я заставить поверить мне людей вроде вас? Даже если бессмертный окажется прямо в вашем доме, даже если он будет смотреть вам в глаза и касаться вашего плеча своим, вы все равно даже не заподозрите об этом. Однако когда путь того человека будет завершен, он сможет поставить свою стопу на лазурные небеса и бродить по Пурпурному Пределу[5]. А вы не сможете ни увидеть этого, ни услышать об этом, если только сами не проникнете в одухотворенное. Ведь у вас нет ушей, чтобы слышать! Мирские люди верят только в правоту своего мнения и полагаются только на свои недальновидные воззрения. Они считают, что не может быть ничего, кроме того, что они сами испытали. Все привычно повторяющееся они охотно принимают, всему странному они изумляются. Они навостряют уши, когда слышат о том, чего не могут понять, и тычут пальцами в необычное. Так было всегда, и ничего нового в этом нет».

Некто сказал: «Внимательно выслушав ваши речи, я вполне убедился в том, что бессмертные существуют, и теперь более не сомневаюсь в этом. Но сам я, тем не менее, не смогу стать бессмертным. Осмелюсь спросить вас, нет ли другого истинного пути, практиковать который легче?»

Баопу-цзы сказал: «Обучение любому пути начинается с мелкого, а уж потом вступает в глубину, начинается с легкого, а уж потом наступает очередь трудного. Если ваша воля искренна и тверда, вы перейдете вброд любую реку, а если вы охвачены сомнениями, то никакого успеха не будет. Это относится к любому делу. Ведь если корень не уходит глубоко в землю, то и верхушка не вознесется в облака. Если источник не скрыт в сокровенных недрах, то и река не протечет десяти тысяч ли. И иначе никогда не бывает. По этой причине, если не накопить много темной благодатной силы[6], то не будет отклика и со стороны божественного разума[7]; если не соединить искренность своего сердца с сердцем другого человека, то не обретешь учителя и друга; если не трудиться усердно, то нельзя будет и говорить о великих свершениях. Точно так же если, не встретив мудрого учителя, искать истинный путь, то нельзя будет обрести его. Самое важное для обретения бессмертия — это девятикратная киноварь и золотой раствор. Но изготовление их настолько дорого и сложно, что его невозможно довести до конца. Самое же первостепенное — это ценить свое семя и заботиться о своей пневме, а также принимать малые снадобья, чтобы продлить годы жизни. Если изучать простые искусства, чтобы избавиться от зла и беззакония, то постепенно, шаг за шагом, можно будет приблизиться к утонченному».

Некто спросил: «Магических искусств так много, что поистине трудно найти основное. Кроме приготовления золотого раствора и перегнанной киновари, что еще можно практиковать, какой из методов наиболее хорош?»

Баопу-цзы ответил: «Если не достигнуто самое великое из наиболее совершенных искусств, то и малые могут расширить наше знание. Ведь использование всего этого множества искусств в их совокупности будет способствовать обретению долголетия.

Если образно сказать о великом, то его можно уподобить тому, как государь упорядочивает государство, используя словесность, военное дело, ритуалы и законы. И нет среди этих методов управления ни одного недейственного.

Если образно сказать о малом, то его можно уподобить работнику, изготовляющему колеса. Оглобли, обода, оси, чеки — нельзя допустить недостатка ни одной их этих деталей.

Что же касается магических искусств, то внутри они способствуют совершенствованию тела и духа, продлевают жизнь и уничтожают болезни, а вовне искореняют напасти и беды, делают так, что несчастья и злоключения не угрожают человеку.

Например, если некто играет на лютне или на цитре, то он не должен надеяться, играя на одной струне, получить все пять звуков. Если же воин использует латы и шлем, то ему не приходится уповать, что дощечки для письма заменят ему копья и кинжалы.

Используя пять звуков, нельзя допустить пропуска даже одного из них, а когда собраны копья и кинжалы, нельзя допустить, чтобы их было меньше, чем надо.

Ведь если занимающиеся пестованием жизни хотят многое услышать и претворить важнейшее из этого в жизнь, многое увидеть и выбрать наилучшее из увиденного, то занятий лишь одним каким-то методом недостаточно для того, чтобы положиться на него.

Ученики, озабоченные правильными делами, зачастую полагаются на один какой-нибудь метод, считая его важнейшим: те, кто знает искусство Сокровенной Девы и Чистой Девы[8], говорят, что только искусство «внутренних покоев»[9] может вывести за пределы мирского; понимающие путь вдоха и выдоха говорят, что только регуляция пневмы может продлить жизнь; знающие способы сгибания и вытягивания[10] утверждают, что только гимнастические упражнения дао инь могут предотвратить старение; знающие способы изготовления растений заявляют, что только лекарственные лепешки из них могут обеспечить безграничную жизнь.

Если изучающие Дао-Путь не достигают успеха, то это только из-за такой односторонней пристрастности.

Люди, видящие лишь мелкое, считают, что раз уж они узнали нечто одно, то и говорить больше не о чем. Они не понимают той истины, что хотя они и получили хороший способ, тем не менее надо продолжать непрерывные поиски. Если и работу прекратить, и целый день бездельничать, вычеркнув его из жизни, и таким образом всегда поступать, то и смысла никакого в этом не будет, и две потери окажутся налицо.

Поскольку такие люди глупы и тупы по своей коренной природе, то и знают они только о мелком и близком. Вот они намереваются уйти в славные горы, однако там они наступают на какую-нибудь ядовитую гадину, которая кусает их, после чего они долго страдают от этого укуса. После этого им уже стыдно возвращаться в горы во второй раз. Кое-кого из таких людей съедают тигры или волки или убивают бесы и демоны, кое-кто страдает от голода, не зная способа отказа от злаков, кое-кто страдает от холода, не зная способов самообогревания[11]. Ну не глупо ли подобным образом умирать в горных долинах!

Усердие в учебе не сравнится по важности с выбором настоящего учителя. Если учитель плохо и узко образован или же не с полной самоотдачей наставляет ученика, то он, как правило, заявляет, что истинный Дао-Путь не заключается в многознании. А коль скоро Дао-Путь не заключается в многознании, достаточно только практиковать наиважнейший метод — способ золотого раствора и перегнанной киновари и вовсе не надо применять других способов.

Однако знающие это дело чрезвычайно редки, а поэтому неужели следует пребывать просто в бесплодном ожидании того, что еще вовсе не обязательно велико, вместо того, чтобы практиковать также весьма полезные малые искусства? Это было бы похоже на решение главы семьи не пользоваться другими вещами кроме золота, серебра, жемчуга и нефрита, поскольку только их накопление и сохранение может обеспечить благосостояние многих поколений его потомков. Но если у него нет этих драгоценностей, почему бы ему не начать наполнять свои амбары разным зерном и всякими плодами?

Таким образом, отказ от злаков может дать неуязвимость от оружия, способность изгонять нечисть, предотвращать действие ядов и исцелять от всех болезней. Когда такой человек входит в горы, дикие звери не нападают на него. Когда он переправляется через реки, водные гады и драконы не причиняют ему вреда. Когда он проходит через местность, где свирепствуют моры и поветрия, то остается жив и невредим. Когда он встречается с бедами и напастями, то может стать невидимым. Хотя все это только малые дела, однако нельзя не стремиться узнать о них. А уж тем более как не стремиться узнать о делах гораздо более важных?»

Некто спросил: «Осмелюсь ли осведомиться о том, что запрещено для тех, кто хочет идти путем продления жизни?»

Баопу-цзы сказал: «Самый важный из всех запретов — это запрет на причинение вреда и неспособствование утратам. Такие тексты, как «Внутренние заповеди согласно Переменам», «Каноническая книга Чисун-цзы» и «Амулет предопределенности записей Плана Реки»[12], гласят, что Небо и Земля наделены Духом Распорядителем Судеб[13]. Он оценивает проступки человека по степени их легкости или тяжести и производит свои расчеты. Когда расчетный срок уменьшается, человек беднеет и начинает болеть, а также сталкивается с различными невзгодами. Когда расчетный срок заканчивается, человек умирает. Всего имеется несколько сот поступков, учитываемых им при расчетах, но всех их перечислять здесь нет возможности. Кроме того, говорят, что в человеческом теле есть «три трупа». «Три трупа» — это существа, лишенные телесности и относящиеся к тому же роду, что демоны и духи, наделенные сознанием и одухотворенностью. Они стремятся добиться того, чтобы человек быстрее умер, поскольку тогда эти «трупы» станут демонами-навями, свободно перемещающимися по своей собственной воле; люди же будут совершать им жертвоприношения и возлияния вином. Поэтому каждый день под знаками «гэн-шэнь» они отправляются на небо к Распорядителю Судеб и рассказывают ему о совершенных человеком проступках и дурных делах. Кроме того, в ночь последнего дня каждого месяца Цзао-шэнь[14] также поднимается на небо, чтобы рассказать о дурных деяниях людей. Если проступок велик, то из срока жизни человека вычитается триста дней, если проступок мал, то три дня. Я, конечно, не могу точно сказать, есть ли такое на самом деле или же нет. Однако небесный путь далек и недоступен, а сущность духов и демонов трудно постичь. Чжаоский Цзянь-цзы и циньский Му-гун[15] сами получили золотые таблички от Верховного Владыки[16], о чем есть ясное местное свидетельство[17]. Горы и реки, травы и деревья, колодцы, очаги, пруды и озера — все они как будто наделены сперматической пневмой[18]. В теле человека также есть небесные и земные души. А поскольку мир — Небо и Земля — предельно велик, то в принципе он тоже должен быть наделен сперматической пневмой и сперматическим духом. А если это так, то сей дух вполне может награждать за добро и карать за зло. Учитывая огромность мирового тела и всеохватность его сети, нельзя ожидать, что эта душа мира будет реагировать на все, как механизм, по принципу «воздействие — отклик»[19], и только. Так, рассматривая даосские заповеди, можно заметить, что все они гласят о следующем: взыскующий долгой жизни непременно должен накапливать добрые дела и обретать заслуги, быть добросердечным по отношению к другим существам и доброжелательным по отношению к другим людям, быть добрым даже к насекомым; он должен радоваться счастью других людей и печалиться их горестям, помогать находящимся в нужде и спасать попавших в беду, не поднимать руку ни на одно живое существо, не произносить проклятий и смотреть на успехи других людей, как на свои собственные, а на беды других людей так же, как и на свои собственные несчастья; он должен не гордиться собой и не превозносить себя, на завидовать людям, превосходящим его, никому не льстить и не предаваться разврату. Если обрести такую степень добродетели, то будет обретено и счастье, даруемое Небом. Когда же все добродеяния будут совершены, тогда можно будет с надеждой на успех приступить к поискам состояния бессмертного.

Что же касается злодеяний, то они таковы: пренебрежение к добру и любовь к убийствам, склонность говорить одно, а думать другое, предпочитать говорить за спиной то, что не говорится в лицо, отворачиваться от праведного и честного, подавлять нижестоящих, лгать вышестоящим, бунтовать, находясь на службе, не испытывать благодарности за сделанное тебе добро, брать взятки у людей, нарушивших закон, следовать кривде и извращать правду, ставить личное выше общественного, наказывать невиновного, разрушать чужие семьи, присваивать имущество других людей, вредить здоровью других, лишать других людей положения, притеснять мудрецов, казнить сдавшихся в плен, клеветать на бессмертных и совершенномудрых, причинять вред мужам Дао-Пути, стрелять по летящим птицам, вырезать зародыши из материнского тела, разбивать яйца птиц, охотиться весной и летом, кощунствовать и поносить божественное и одухотворенное, учить людей дурному, отрицать добрые качества других, устрашать людей ради собственного спокойствия, обирать других ради собственной выгоды, расстраивать планы и дела других, отнимать у людей то, что они любят, разлучать людей с их близкими, позорить людей для самовозвеличивания, брать в долг длинную связку монет, а возвращать короткую и неполную, вызывать пожары и наводнения, вредить людям с помощью магии, угнетать слабых, злом отвечать на добро, насильно отнимать или требовать, угрожая применением силы, грабить ради собственного обогащения, не быть беспристрастным и ровным в отношении ко всем, быть распущенным и порочным, угнетать сирот и одиноких, заниматься накопительством завещанного и извлечением даров, быть лживым и непорядочным, любить обсуждать личные дела других людей, использовать в своих целях достоинства и недостатки людей, тянуть к себе Небо и тащить к себе Землю, искать справедливости, надеясь на моления и жертвоприношения, брать в долг и не возвращать, не выплачивать деньги за обмен и за кредит, неумеренно предаваться страстям, отвергать преданность и доверие, не следовать повелениям вышестоящего, не почитать учителя, смеяться над людьми, делающими добро, уничтожать посевы на землях других людей, наносить ущерб утвари других людей, устраивать на службу бездарей, угощать несвежей и невкусной едой, обмеривать и обвешивать, укорачивать в длину и ширину отрезы ткани, перемешивать истину с ложью, получать доходы от разврата, мошеннически вымогать вещи, превозноситься над колодцем и перешагивать через кухню[20], в последний день месяца петь песни, а в первый день — плакать.

Совершение даже одного из этих поступков считается злодеянием, и в соответствии с его тяжестью или легкостью оно засчитывается человеку Распорядителем Судеб. Когда расчетный срок исчерпывается, то человек умирает. Однако если имел место только дурной замысел, но не было дурного поступка, он один и засчитывается. Но если злодеяние отрицательно сказалось на других людях, то оно засчитывается по числу пострадавших. Если расчетный срок еще не завершился, а человек совершил самоубийство, то последствия поступков такого человека переносятся на его потомков. Когда человек покушается на чужое имущество, результаты совершения этого злодеяния могут отразиться на членах его семьи, жене и детях и привести к их смерти, хотя и не сразу после совершения преступления. Если размер злодеяния не таков, чтобы погубить домашних совершившего его человека, то на его семью обрушиваются такие беды, как наводнения, пожары, грабежи и кражи. Такой человек, вероятно, потеряет все свое имущество, или ему придется из своих средств оплачивать лечение уездного правителя и стоимость животных, приносимых в жертву в благодарность за его выздоровление. И эти невзгоды продолжатся, пока не будет востребована с преступника стоимость всего, некогда присвоенного им.

Поэтому даосы говорят, что убивший невинного человека сам будет сражен насмерть оружием, а отнявший у других имущество ради собственного обогащения не сможет избежать возмездия. Поэтому совершать такие поступки — это все равно что есть гнилую солонину, чтобы утолить голод, или пить отравленное вино, чтобы избавиться от жажды: хотя и не останешься без насыщения, но и смерть тебя не минует.

Буде же человек совершит какое-нибудь злодеяние, а потом раскается в нем, то если он убил невинного человека, ему необходимо твердо решить спасти кого-нибудь от смерти; если он присвоил чью-то собственность, то надо твердо решить раздать ее стоимость бедным, а если в преступление были вовлечены и другие люди, то нужно твердо решить способствовать тому, чтобы мудрый человек занял высокую должность. Поскольку эти поступки равновелики и противоположны совершенным злодеяниям, то они способствуют обретению пользы и превращению горя в счастье. Тот, кто может прекратить совершать дурные поступки, непременно сможет продлить годы своей жизни, обрести долголетие и быстро добиться успеха в изучении Дао-Пути. Ведь хотя Небо и возвышенно, оно слышит и низменных, и нет ни одного живого существа, не созерцаемого им. И если добрые дела совершаются без лености, они никогда не останутся не вознагражденными. Так, Ян-гун всю жизнь копил добродетель, совершая добрые поступки, а когда его голова побелела, то он обрел золото, прямо-таки упавшее к нему с неба[21]. Цай Шунь был предельно сыновнепочтителен, и это тронуло божественное, откликнувшееся ему[22]. Го Цзюй был готов убить своего сына для спасения родителей и получил богатый дар и железный памятный знак[23]. Однако добрые дела делать трудно, а злые дела делать просто. Тем не менее глупцы думают, что Небо и Земля не могут отличить добро от зла, ссылаясь на события жизни таких людей, как Дин То и Бо Ню[24]. Они не понимают, что люди, восхваляемые за внешнее, отнюдь не обязательно заслуживают похвалы и за внутреннее, как если бы восхваляемое за сторону ян не может иметь изъяна на стороне инь. Это все равно что рассматривать жизненный цикл пастушьей сумки и пшеницы и сомневаться в способности пневм инь и ян воздействовать на них издалека. Вот почему высокопоставленные мужи порой избегают наказаний, несмотря на все усилия их обвинителей, а простые люди часто не получают того, чего они хотят».

Некто спросил: «Если совершенство в Дао-Пути и его Благой Силе еще не достигнуто и следы человека еще не затерялись окончательно в славных горах, то как ему избежать бед, которые сулят и утро, и вечер, и как защититься ему от неизбежных несчастий: ведь ныне времена не те, что в древности, и грабители с разбойниками теперь столь многочисленны?»

Баопу-цзы сказал: «Всегда в день под циклическим знаком «вэй», в час «шесть гуй»[25] следует взять немного земли, смешать ее с хвоей кипариса и листьями ароматно пахнущих трав и получившейся глиной начертать на воротах квадрат со стороной в один чи; в таком случае воры и грабители не смогут проникнуть в дом. Или можно взять землю из места, расположенного к югу от городских ворот, а также почву Великого Года и почву созвездия, управляющего данным месяцем[26], смешать все это, вылепить фигурку человека и поставить ее в направлении Красного Феникса[27]. Это тоже остановит разбойников. Можно также в случае необходимости войти в безопасное место[28] и оставаться там, тогда никто не повредит такому человеку. Вся Поднебесная в целом имеет свое безопасное место, каждая провинция имеет свое безопасное место, каждый округ имеет свое безопасное место, каждый уезд имеет свое безопасное место, каждая деревня имеет свое безопасное место, каждый дом имеет свое безопасное место и каждая комната имеет свое безопасное место».

Некто спросил: «Не слишком ли мала комната, чтобы в ней быть безопасному месту?»

Баопу-цзы сказал: «Каноническая книга гласит, что в случае крайней необходимости можно спрятаться даже в полой перекладине телеги. Значит, даже в телеге есть безопасное место. Так почему бы не быть безопасному месту и в комнате?»

Некто сказал: «Ваш слуга слышал, что взыскующие жизни должны знать две горы, но он не знает, что это за горы. Поэтому ваш слуга просит рассеять его невежество и просветить его».

Баопу-цзы сказал: «Они есть. Но это не Хуашань и не Хэшань; это не Суншань и не Тайшань.

Ведь гору Великого Первоначала Трудно познать, но просто искать. Она не на Небе и не на Земле, Она не тонет, но и не плывет. Эта гора крута и отвесна безмерно, Горные пики и скалы вздымаются ввысь. Ее пневмы гармоничны и таинственно-сокровенны; Бродят в согласии с ними там высшие силы. Нефритовые колодцы полны студеной водою, Они орошают склоны горы непрестанно. Здесь живут сто двадцать чиновников, Которые столь же согласны друг с другом, как «кань» и «ли»[29]. Таинственные грибы покрывают десятки тысяч пней, Вишнево-красные деревья растут повсюду, И драгоценный плод каждого из них не таков, как у других. Пики из золота и нефрита возносятся ввысь, Потоки чистого вина текут со всех сторон. Мужи канувших в прошлое лет Жадно пили из этих быстрых ключей. Если и вы сможете испить из них, То непременно присоединитесь к обществу Цяо и Суна[30]. Вот какова эта первая гора. Вторая гора — гора длинной долины. Она вся наполнена ароматами, и пики ее устремляются к небесам. Нефритовые потоки растекаются по ее склонам, Золотые пруды и пурпурные покои В изобилии скрыты в ее расщелинах. Глупец, по ошибке забредший сюда, Непременно погибнет. Но мудрый муж Дао-Пути, Взошедший на эту вершину, никогда не одряхлеет. Он соберет «желтую эссенцию»[31] И сможет взмыть в небеса. Такова вторая гора.

Сведения об этих двух горах мудрецы древности хранили в тайне, вам же следует углубленно созерцать их, сосредоточивая внимание на их образах»[32].

Некто спросил: «Мне хотелось бы услышать об искусстве совершенных людей, позволяющем блюсти свое тело и упражнять свою телесную форму».

Баопу-цзы сказал:

«О, сколь глубок этот вопрос! У подножия Начального Лазоревого есть солнце и луна. Их половины следует соединить, чтобы они стали одной-единственной вещью. Выйди из того «нефритового пруда» и войди в «золотой покой». Который столь же велик, как шарик арбалета, и такой же желтый, как мандарин. Внутри он прекрасен и сладостен, как мед. Когда сможешь обрести его, постарайся более не потерять. Не стремись догнать ушедшее, иначе тело погибнет; Чистая белая пневма предельно тонка и таинственна — Подними ее в «сокровенную заставу», где она трижды согнется и скривится. Тогда средняя киноварь засияет и засверкает, как не сияет ничто на всем свете. Установи себя у врат жизненности, и тогда телесная форма не погибнет. О, сколь таинственен омут этой мистерии и сколь трудно ее объяснить![33]

Вот что гласит устное наставление учителей прошлого. Знающие его могут не бояться легионов демонов и пяти видов оружия».

Некто спросил: «Я слышал, что если заниматься искусством «внутренних покоев», то можно достичь состояния святого-бессмертного, а заодно научиться предотвращать бедствия и горести, превращая неудачи в счастье, поселиться в высоких чиновничьих хоромах и иметь выгоду в торговых делах. Это верно?»

Баопу-цзы ответил: «Это все речи из шаманских колдовских книг, морочащих людей. Если хорошее дело приукрасить, то оно утратит свою суть. А иногда и развратники сочиняют фальшивые книги, распространяя вздор и заблуждения, чтобы таким образом обманывать и дурачить простых людей, скрывать начала и концы, чтобы получать награды, заманивать учеников и получать таким образом мирские выгоды.

Ведь искусство инь-ян достаточно высоко, чтобы с его помощью лечить незначительные недомогания, а также избегать пустой траты энергии, вот и все. Принцип этого искусства имеет свой предел. Как же с его помощью можно стать святым-бессмертным или, избегнув бедствий, обрести свое счастье? Люди не могут жить без соединения инь и ян[34], в противном случае они немедленно легко становятся жертвами болезней и недугов. Если желания делаются безудержными, а чувства развращаются и ничем не уравновешиваются, то это приводит к сокращению срока жизни. Те, кто как следует овладел этим искусством, могут заставить коня идти питать мозг[35], могут повернуть созданный силой инь киноварный эликсир вспять и направить его в «красную полость»[36], могут собрать «нефритовую жидкость» в «золотом пруду»[37] и ввести тройную пятерицу в «цветочную запруду»[38]. И тогда окажется, что и старец вновь станет способен жить наилучшим образом половой жизнью и сможет прожить весь отпущенный ему Небом срок жизни.

А вульгарные людишки, услышав, что Хуан-ди поднялся на небо с тысяча двумястами женщинами, берутся говорить, что он лишь такими делами достиг долголетия. Они и понятия не имеют о том, что Хуан-ди под горой Цзиншань, что над озером Динху, создал киноварный эликсир летящей девятки[39] и только благодаря этому оседлал дракона и поднялся на небеса. Конечно, у Хуан-ди могло быть тысяча двести женщин, но отнюдь не с помощью того он достиг бессмертия.

Если принимать тысячу сортов снадобий и предаваться пестованию жизни посредством трех жертвенных животных[40], но не знать искусства «внутренних покоев», то все равно никакой пользы не будет. Поэтому-то древние и боялись легкомысленного отношения людей к распущенности чувств в области отношений между полами и поэтому же нельзя до конца верить всем красивым речам, которые говорятся по этому поводу.

Каноны Сокровенной и Чистой Дев уподобляют это воде и огню. Вода и огонь и губят человека, и порождают человека[41] — в зависимости от того, умеет он правильно использовать их или же нет. Те, кто в основном знает важнейшие из этих принципов и методов, извлекают тем большие пользу и благо, чем с большим количеством женщин они общаются. Если же не знают этого пути, но практикуют его, то и одного партнера достаточно, чтобы быстро приблизить смерть.

Способы Пэн-цзу — самые важные из всех. В других канонах и книгах много обременительного и трудно исполнимого, а польза от их наставлений все же не может сравниться с пользой от этой книги[42]. Только немногие люди способны следовать ей. Существуют и устные наставления в несколько тысяч слов. Не знающие их, хотя бы и принимали сотни снадобий, все равно не смогут достичь долгой жизни».

Перевод

Торчинов Е.А.

Примечания

  1. Здесь имеется в виду травяной чай, поскольку чайный напиток как таковой во времена Гэ Хуна еще не был известен; он входит в употребление приблизительно через 200-250 лет после написания «Баопу-цзы».
  2. О Тао Чжу и И Дуне см. прил. к гл. 2.
  3. Имеются в виду поездки, совершенные Гэ Хуном в первое десятилетие IV в. на охваченный смутами и мятежами гуннов север Китая в поисках редких даосских книг.
  4. Сунь-цзы (Сунь У; VI-V вв. до н. э.) и У Ци (V-IV вв. до н. э.) — знаменитые полководцы, стратеги и военные теоретики древнего Китая.
  5. Пурпурный Предел (цзы цзи) — см. прил. к гл. 2.
  6. Темная благодатная сила (инь дэ) — имеется в виду сексуальная энергия, энергия начала инь, отождествляемого не только с женской сексуальностью, но с либидо как таковым.
  7. Божественный разум (шэнь мин) — определяется в «Си цы чжуань» (философское приложение к «Канону Перемен») как «неизмеримость сил инь-ян», что означает: совершенная разумность является высшим выражением процесса перемен. Иногда термином шэнь мин обозначают божественные силы и божества вообще, и он, таким образом, приобретает значение «нуминозность».
  8. Сокровенная Дева и Чистая Дева (Сюань-нюй; Су-нюй) — две небожительницы, выступающие в эротологических трактатах («искусство внутренних покоев» — фан чжун чжи шу) как наставницы в области отношений между полами. Часто их собеседником является сам Хуан-ди (мифический Желтый Император, носитель тайн даосской алхимии и магии).
  9. См.прил. к гл. 5.
  10. Имеются в виду гимнастические упражнения дао инь, упоминаемые уже в гл. 15 «Чжуан-цзы».
  11. Имеются в виду различные приемы, связанные с дыхательными упражнениями и приводящие к сильному разогреву тела. По всей видимости, они близки по характеру знаменитому тунмо («психическому теплу») тибетских йогинов буддийской тантрической школы кагью-па (каджуд-па).
  12. Перечисленные тексты до нас не дошли. Их китайские названия: «И нэй цзе»; «Чисун-цзы цзин» и «Хэту цзи мин фу».
  13. Дух Распорядитель Судеб (Сы го чжи шэнь) — то же, что и Властелин Судеб (см. прил. к гл. 3).
  14. Цзао-шэнь — божество кухни, домашнего очага. См. прил. к гл. 2.
  15. Чжаоский Цзянь-цзы — принц княжества Чжао эпохи Чунь-цю.
    Му-гун — циньский князь того же времени. Как сообщает Сыма Цянь (гл. «Владетельный род Чжао» и «Трактат о жертвоприношениях фэн и шань»), оба они оправились от тяжелой болезни после того, как во сне им явился Верховный Владыка и дал лекарство.
  16. Верховный Владыка или Верховный Император (шан-ди) — в эпоху Шан-Инь обожествленный первопредок иньских царей. Позднее он отождествляется чжоусцами с Небом как высшим природным началом, хотя, как свидетельствует и данный текст, его образ сохранил определенные черты антропоморфизма. Завершается развитие представлений о Шан-ди в лице Верховного Августейшего Нефритового Владыки (Юй хуан шан-ди), упоминания о котором как о высшем персонаже даосского пантеона впервые появляются в конце IX в. (речения Люй Юн-чжи, даосского советника генерала Гао Пяня). С XI в. культ этого божества становится широко распространенным.
  17. Это высказывание можно понять в том смысле, что свидетелями были божества-покровители данной местности — туди шэни.
  18. Сперматическая пневма (цзин ци) — наиболее тонкая сущность энергетической субстанции — пневмы, способная к разумению; ее чистейшая форма — сперматический дух (цзин шэнь; в современном языке значит просто «дух», «духовное»), разумное и одухотворенное состояние пневмы.
  19. Воздействие — отклик (гань-ин) — методологический принцип китайской философии, во многом заменявший в ней представление о причинности: каждый акт оказывает воздействие на другие элементы мироздания (в соответствии с симпатией «сродства видов»), которые реагируют на него («откликаются» ему).
  20. То есть пренебрегать божествами колодца и кухни.
  21. Ян-гун — видимо, Ян Ю, современник Гэ Хуна, внезапно разбогатевший в старости.
  22. Цай Шунь (эпоха Поздней Хань) отличался особой сыновней почтительностью. Когда его престарелая мать умерла, но еще не была погребена, в его доме случился пожар, но Цай Шунь не покидал его, рыдая над гробом матери. Это тронуло Небо, и пожар прекратился.
  23. Го Цзюй — бедняк, собиравшийся убить своего новорожденного сына, закопав его в землю, чтобы остались средства на прокормление родителей. Однако, начав копать яму, он обнаружил клад, на котором было написано: «Награда за сыновнюю почтительность». История Го Цзюя была очень популярна и вошла в народные дидактические лубки, иллюстрирующие «Двадцать четыре истории о сыновней почтительности».
  24. Дин То — древний вундеркинд, уже в семь лет бывший учителем Конфуция. В десятилетнем возрасте он умер.
    Бо Ню (Цзай Гэн) — ученик Конфуция, отличавшийся добродетельным поведением, но умерший в молодости.
  25. Магия, связанная с нумерологией циклических знаков, обозначающих календарные даты и время суток, очень характерна для учения «Баопу-цзы». Подробнее см. гл. 17.
  26. Великий Год (Тай суй) — планета Юпитер, получившая название Великого Года из-за своего периода обращения вокруг Солнца в 19 лет, совпадающего с наименьшим общим кратным кругообращения Солнца, Луны и пяти планет (каждые 19 лет китайский лунно-солнечный год начинается в один и тот же день); также период времени, равный сроку обращения Юпитера вокруг Солнца; также всеобъемлющий космический цикл, связанный с нахождением наименьшего общего кратного периодов обращения Солнца, Луны и планет; он составляет 23 639 040 лет.
    Почва созвездия месяца — видимо, имеется в виду необходимость собрать почву только в месяц совершения ритуала (под знаком созвездия, управляющего данным месяцем).
  27. То есть в сторону юга, которому соответствует символ Красного Феникса.
  28. Безопасное место (шэн ди; «место жизни») — особое место, находясь в котором, человек остается невидимым и неуязвимым.
  29. Кань и ли — триграммы «Канона Перемен» «вода» и «огонь», коррелирующие с первоэлементами «металл» и «дерево» и, соответственно, с отрицательными (инь) и положительными (ян) энергиями человеческого тела — микрокосма.
  30. То есть к бессмертным Ванцзы-цяо и Чисун-цзы.
  31. «Желтая эссенция» (хуан цзин) — сущность срединного первоэлемента «земля».
  32. Здесь, конечно, речь идет не о физических горах, а о парафизиологических структурах тела-микрокосма, которые сосредоточенно созерцает (цзин сы) в своем теле практикующий даос.
  33. Это весьма темное по содержанию тайное устное наставление (коу цзюэ) также описывает в метафорических выражениях различные энергетические структуры тела.
  34. То есть люди не могут обходиться без половой жизни.
  35. Имеется в виду наиболее распространенная даосская практика предотвращения эякуляции. Ее наиболее распространенное название — «возвращение семени для питания мозга» (хуань цзин бу нао), но существовали и другие ее названия (например, «повернуть реку Хуанхэ вспять»). Данная практика заключалась в предотвращении эякуляции и, соответственно, потери жизненной энергии, материальным выражением которой считалась сперма, посредством нажатия на определенную точку уретры у основания пениса (ее китайское название — хуэй инь сюэ, «пещера встречи силы инь»), или волевым усилием, сопряженным с дыхательными упражнениями, или нажатием на точку пин-и над правым соском мужчины (совет алхимика и медика VI-VII вв. Сунь Сы-мо). Считалось, что в таком случае сперма по одному из каналов (цзин) позвоночника поднимается в мозг и питает его, способствуя продлению жизни. В современной науке нет единой точки зрения на механизм данного «акта с сохранением» (coitus reservatus). Одни физиологи считают, что сперма поступает в мочевой пузырь и выводится оттуда с мочой, другие предполагают, что она всасывается в кровь.
    Интересно, что в индийской йохе существовала аналогичная техника, возникшая независимо от китайской практики на том же теоретическом основании. Индийские йогины считали, что сперма создается из лучшей крови и при данной практике возвращается в кровь. В Индии существовало даже поверье (упоминается Свами Шиванандой), что если ранить йогина, то из раны вместо крови потечет сперма. Дж. Нидэм сообщает, что данный способ применялся как средство предохранения от беременности различными народами.
  36. Под созданным силой инь киноварным эликсиром имеется в виду сперма. «Красная полость» — анатомический смысл этого термина не ясен.
  37. «Нефритовая жидкость» (юй е) — еще одно обозначение спермы, соотносимое со стандартными алхимическими обозначениями эликсиров бессмертия.
    «Золотой пруд» (цзинь чи) — анатомический смысл этого термина не ясен.
  38. Тройная пятерица (сань у) — стандартный термин китайской нумерологической комбинаторики. По тройкам и пятеркам в древнекитайских текстах группировались самые различные категории объектов. В эротологических текстах зачастую сань у как термин указывал на ритм движений (фрикций) во время совершения полового акта, который должен был соотноситься с чередованием глубоких и поверхностных погружений пениса во влагалище по схеме 3:5. Если принять данное истолкование, то перевод должен быть следующим: «ввести в «цветочную запруду» пенис по схеме тройки и пятерки». Интересная трактовка тройки и пятерки дается в средневековом даосском тексте «Тайный канон высочайшего о девяти важнейших принципах печати сердца». В этом тексте три — это три типа энергии ян, «огня», а пять — это пять первоэлементов. Три вида «огня» — сперматическая эссенция («народ»), пневма («сановники») и сердце (в других текстах ему соответствует «дух», шэнь) — «государь», «огонь» по преимуществу. Текст декларирует единство тройки и пятерки как различных форм единой субстратной пневмы (см.Ли Юань-ю. Ци гун цзинхуа цзи. Антология, содержащая квинтэссенцию текстов по ци гун. Чэнду, 1988. С. 113).
    «Цветочная запруда» (хуа лян) — видимо, обозначение женского полового органа, скорее всего — влагалища.
  39. Динху (Озеро Треножника) — согласно историку Сыма Цяню («Трактат о жертвоприношениях фэн и шань»), это место получило такое название потому, что на его берегу Хуан-ди изготовил магический треножник, после чего обрел бессмертие и вознесся на небо; располагается под горой Цзиншань на территории, занимаемой современной провинцией Хэнань.
    Летящая девятка (фэй цзю) — название эликсира, посредством которого Хуан-ди добился бессмертия. «Девятка» указывает на девятикратную перегонку киновари.
  40. Три жертвенных животных (сань шэн) — обычно имеются в виду бык, баран, свинья. Видимо, речь идет о жертвоприношениях, цель которых — продление жизни жертвователя.
  41. Согласно Гэ Хуну, сексуальная практика при правильном отношении к ней — как к вспомогательному средству продления жизни, — правильном ее выполнении оказывается весьма плодотворной для человека, тогда как в противном случае ее воздействие губительно. Вместе с тем здесь звучит архаический мотив неразрывного единства рождения и смерти — рождающее является также и убивающим. Ср. выражение из знаменитого романа XVI в. «Цзин, Пин, Мэй» («Цветы сливы в золотой вазе»), насыщенного эротической тематикой: «Врата, через которые я в жизнь пришел, являются вратами смерти также», — здесь не только предостережение против половых излишеств, приведших к истощению и смерти главного героя романа Симэнь Цина, но и древняя тема тождества материнского лона и могилы, рождения и смерти.
  42. Скорее всего, имеется в виду не дошедший до нас «Канон Пэн-цзу» («Пэн-цзу цзин»), упоминаемый Гэ Хуном в 19-й (библиографической) главе «Баопу-цзы». Насколько можно судить, это трактат эротологического содержания.